И это при том, что профессор был совершенно никудышным учителем. Он не отличался терпением и часто срывался на крик, если его дочь никак не могла освоить какие-нибудь ученые премудрости: понять замысловатое слово на санскрите или едва уловимый грамматический нюанс.

Однако шли годы, и Чандра, обладавшая пытливым, проницательным умом, жадно вбирала знания и все лучше ориентировалась в санскрите. Наконец она стала настолько хорошо разбираться в этом древнем языке, что в течение всего последнего года самостоятельно делала черновик перевода рукописи. При этом профессору оставалось лишь немного поправить ее текст, что значительно облегчало его работу.

Профессор Уорделл старел, и долгие путешествия, которые он совершал в заброшенные уголки мира, где когда-то подхватил малярию и разные другие типичные для Азии болезни, начинали теперь сказываться.

Впрочем, профессор не желал признавать, что годы берут свое, что он уже не так крепок, как прежде, и поэтому Чандра часто шла на хитрости, говоря, например: «На этом я заканчиваю, папа. В сегодняшней газете есть очень интересная статья, о которой мне хотелось бы знать твое мнение. Я положила ее у твоего кресла».

Отец обычно не перечил ей и опускался в свое любимое кресло. В результате он засыпал сразу же, едва в его руках оказывалась газета, что, по мнению Чандры, лишний раз свидетельствовало о его быстрой утомляемости. Хотя сам он ни за что бы в этом не признался.

Теперь же, спеша по дорожке, которая вела к дому и вся заросла сорняками, выполоть которые было некому, так как они с отцом не могли позволить себе нанять садовника, Чандра подумала, что присутствие гостя не только раздражает, но и утомляет отца.

Совсем недавно у нее возникло подозрение, что он заставляет себя работать на пределе своих физических возможностей, неблагоразумно изнуряя свой организм.