— Мужа.

— Где?

— При Антиетаме.

— Ага, в прошлом году. Сочувствую.

— Благодарю.

— Вы… — Он запнулся, вдруг поймав себя на мысли о том, что, в сущности, не имеет никакого права ее допрашивать. — Война по всем нам прошлась. Вы успели повидаться с ним до его гибели?

— Нет, не успела… — Рианнон опустила глаза и на мгновение закусила губу. Затем тряхнула головой и быстро взяла себя в руки. — Я не видела его много месяцев. Вплоть до…

— Вплоть до?..

— Вплоть до его смерти.

«Странно. Как будто его убили у нее на глазах», — подумал Джулиан.

— Сочувствую вам. Право же, это искренне.

— Вы уже говорили. И я верю в вашу искренность. У вас есть еще что-нибудь ко мне, полковник? — с прежней сухостью осведомилась женщина.

Он скрестил руки на груди, досадуя на ее явную неприязнь по отношению к пусть и непрошеным, но все же гостям. Джулиану вдруг стало неудобно за то, что он небрит и с головы до ног покрыт дорожной пылью. Он был высок, строен, широк в плечах, но выглядел все равно неважно и, возможно, впервые за долгое время осознал это. Что ж, в конце концов они на войне, а не на великосветском приеме. Не ей объяснять, что такое лишения трудного времени. Она вдова. А ее муж был янки. Погиб, сражаясь с его товарищами. И она сама с удовольствием перерезала бы ему горло, если бы узнала о том, что он южанин. Но симпатии к делу Севера не делали ее менее привлекательной, черт возьми! Как несправедливо! Джулиан внезапно уловил исходящий от нее приятный запах. Как он ни старался сдерживаться, но все же почувствовал себя в ту минуту мужчиной до мозга костей.

Он очнулся. Вспомнил о своем воспитании и чуть склонил перед ней голову.

— Нет, мэм. Прошу извинить мою навязчивость. Не смею вас больше отвлекать.

— Буду вам за это признательна, — едко ответила она. Рианнон повернулась, чтобы вернуться в дом, но он не мог так просто ее отпустить.