И все же он ей солгал.

Его выдал румянец на щеках, его выдала и походка. Совершенно особая. Такой не встретишь в мирное время даже у кадровых военных. Он двигался быстро, порывисто, во всех движениях ощущалась кошачья грация, и в то же время его члены ни на мгновение не оставляло напряжение. Его выдавал и вечно настороженный взгляд. Человек, который привык к тому, что в него часто стреляют, что смерть каждый день заглядывает ему в лицо. Он и сам, наверное, приучился убивать себе подобных. Мгновенно нападать из засады и потом ловко уходить от погони.

В последнее время ему, очевидно, досталось, он перенес немало лишений. Воистину он был прав, когда сказал, что война никого не пожалела — ни штатских, ни военных, ни мужчин, ни женщин, ни детей, ни стариков. Ни северян, ни мятежников… А он мятежник. И его друга ранили северяне. Кто-то сказал им, что в этом доме сочувствуют делу Севера, поэтому они и солгали ей про себя.

Интересно, они опасны?

Да, бесспорно, они представляют огромную опасность. Измученные, голодные и озлобленные вооруженные люди. Такие всегда опасны. Рианнон знала, что благородства хватало по ту и другую стороны баррикад. Но она также знала, что хватало и одичавших, окончательно потерявших человеческий облик субъектов, забывших о совести и морали. Сколько раз ей приходилось слышать о шайках дезертиров, которые нападали на беззащитные усадьбы, грабили их и насиловали женщин. Еще до гибели Ричарда она перестала ухаживать за домом. Она намеренно делала все, чтобы он поскорее приобрел заброшенный вид. Ей казалось, что так будет безопаснее. Возможно, она ошибалась. Возможно, эта ошибка станет для нее роковой…