Леди Максвелл была красива, никто не мог бы отрицать этого.

Но все же еще прежде, чем сам маркиз столкнулся с проявлением ее характера, слуги в Пин-хаусе на Парк-лейн уже знали, что она импульсивна, несдержанна, а время от времени даже истерична.

- Ничего хорошего ему от нее ожидать нельзя, сущая правда! - дворецкий говорил Баркеру, и тот был с ним согласен.

Теперь Баркер поднял письмо и переложил его подальше от глаз хозяина на столик у окна.

- Если про него забудут, тем лучше!

Ее светлость получит свои орхидеи как слабое утешение взамен самого его сиятельства, - заметил он уже вслух.

Маркиз прошел в комнату для завтрака, окна которой выходили в сад.

Завтрак уже ожидал его на столе.

Комната для завтрака была небольшой и изысканно декорированной.

Ее оставили в том же самом виде, как она была задумана самим Адамсом, великим архитектором и декоратором середины восемнадцатого столетия.

Подобно многим другим помещениям в Пинхаусе, эта комната служила совершенным фоном владельцу дома и идеально соответствовала ему.

Нельзя было не признать, что маркиз Линворт гораздо больше походил на щеголя времен Регентства, нежели на представителя 90-х.

Он наслаждайся едой, как всегда по утрам предпочитая обслуживать себя за столом самостоятельно. Тишина в комнате для завтрака давала ему возможность спокойно подумать.

В такие моменты его раздражало и нервировало присутствие рядом даже самых искусных слуг.

Покончив с завтраком, маркиз прошел в свой кабинет.

Как он и ожидал, мистер Ваттерворт оставил для него на столе кое-какие счета.

Там же лежали несколько ранее продиктованных им писем и груда приглашений.

С них он и начал.

Те из них, что он желал принять, маркиз помечал большой буквой "Д", те, от которых хотел отказаться, - буквой "Н".

Затем он внимательно перечитал письма и подписал их. После этого он занялся счетами и подписал часть из них, которые должны были быть оплачены немедленно.