Он наклонился и поцеловал мать в обе щеки.

Затем он присел на край кровати и нежно взял ее руки в свои.

Горничная вышла, закрыв за собой дверь, и они остались наедине.

- Расскажите мне, мама, чем вы расстроены? - обратился он к матери.

- Боюсь, мой дорогой, у меня не очень хорошие новости от докторов.

Пальцы маркиза крепче сжали ее ладони.

- Что же случилось? - спросил он.

Маркиз знал о нездоровье матери в последние два года.

Доктора, однако, заверили его, что поводов для особенного беспокойства нет и нет никаких оснований предполагать, что ей не суждены еще долгие годы жизни.

- Боюсь, это все из-за сердца, - ответила маркиза. - А поскольку сэр Вильям строго определил для меня, что я могу делать и чего не могу, то я почувствовала необходимость сообщить об этом и тебе.

- Безусловно, я должен всегда быть в курсе, - сказал маркиз. - А вы, мама, со своей стороны, должны неукоснительно соблюдать его указания.

Он наклонил голову и поцеловал ее руки:

- Вы знаете, я не смогу быть счастлив без вас, и, следовательно, вы должны заботиться о себе, хотя бы и только ради моего блага.

Маркиза тихонько рассмеялась.

- Ты можешь быть уверен, я так и поступлю, тем более если ты меня об этом просишь. Но теперь и я хочу, чтобы ты сделал кое-что для меня.

- А именно? - спросил маркиз.

Он задал вопрос с осторожностью, ибо подозревал, что ответ ему хорошо известен.

Маркиза нерешительно проговорила:

- Ты ведь знаешь, мой дорогой мальчик.., больше всего на свете мне бы хотелось подержать на руках твоего сына, прежде чем я умру, поэтому я пригласила принцессу Хельгу Виттенбергскую погостить у нас.

Пораженный услышанным, маркиз не спускал глаз с матери, словно не мог понять смысл ее слов:

- Принцессу Хельгу? - переспросил он. - Но почему ее?

После длинной паузы маркиза произнесла едва слышным голосом: