И увидела в глубине вестибюля и ринулась к нему:

- Виктор Петрович!

Он узнал и перебил:

- Не торопитесь. У нас случилось несчастье. Только что.

Это был крепко сбитый мужчина лет пятидесяти, выше среднего роста, подтянутый, волосы седым ежиком, одетый в светлые брюки и клетчатый пиджак похож на спортивного телекомментатора или отыгравшего свое спортсмена. Прямой нос, широкие скулы, зарубка на подбородке. Одно ухо, левое, вдавлено в кости черепа и без мочки, - видимо, травма, борьбой занимался в молодости. Митьку тоже слегка покорежила эта самая борьба... Были с ухом сложности. Но теперь не заметно. Невольный вопрос: "Как он, такой бравый, очутился в этом Доме, где столько старости?" Впрочем, довольно бестолковый вопрос в наше время, когда физики-ядерщики вынуждены торговать чайниками и колготками.

На меня он кинул быстрый, небрежный взгляд. И то сказать: стоит какое-то непонятно что - голова замотана в косынку, даже щек почти не видать, черные очки устарелой модели, платьишко безо всяких претензий, кроссовки ношеные-переношенные ни к селу, ни к городу...

Если честно, я и сама толком не поняла, почему оделась, когда пошла "на дело", хуже некуда. Но, видно, чутье побежало впереди разума и, как потом выяснится, оказало мне полезную услугу...

- Несчастье, настоящее несчастье, - повторил он. - Наша сотрудница попала под машину.

Я невольно оглянулась на гардеробную. Давешней тети там не было.

- Такая славная женщина, - продолжал Виктор Петрович. - Такая славная... Из Казахстана приехала, мы ей старались приплачивать... Аккуратная, обходительная. Ждем "скорую".

- Что, насмерть? - спросила Маринка.

- Нет, но, видимо, сотрясение мозга. И что-то с ногами. Вряд ли скоро поправится. Сколько раз я говорил своим сотрудникам - не бегите через дорогу, мало ли, что здесь мало транспорта. Есть лихачи, они из-за угла выскакивают... Говорил? - обратился он к "Быстрицкой", что стояла поблизости на высоких тонких каблуках, в облегающей длинной юбке с разрезом на боку.