Подождав, пока он сядет за свой стол, она наклонилась вперед и почти зашептала, чтобы заставить Джорджа приблизить к ней лицо.

— Можем мы поговорить сугубо доверительно, мистер Уилард?

Он тоже с готовностью наклонился вперед.

— Конечно же, — ответил мистер Уилард.

Элен приблизилась к нему вплотную, понизив голос до возможного предела.

— Я буду регулировать свои женские проказы в допустимых пределах, если и вы окажетесь способным таким же образом решать ваши мужские, куда более серьезные проказы.

— В самом деле? — Он надеялся услышать нечто более откровенное. Они уже оказались в опасном положении — почти нос к носу. Крепкий орешек этот красавец, заключила Элен. Глядя на нее широко раскрытыми глазами, он спросил:

— Какие мужские проказы вы имеете в виду?

Элен ответила ему таким же долгим, открытым взглядом.

— Я имею в виду всем известную истину, что мужчины считают себя неотразимыми и всемогущими, — прошептала она низким хрипловатым голосом. — Мужчины воображают, будто им богами дано королевское право первой ночи. Мужчины воспринимают женское тело как забавную игрушку, созданную небесами, чтобы ублажать их. Как вам кажется, это относится к проказам, мистер Уилард?

— Своеобразная точка зрения, — заметил он и откинулся на спинке кресла; вид у него был ошеломленный, как у быка, которого неожиданно настиг удар тореро. — Попробую-ка я выбить тройную двадцатку, — сказал мистер Уилард, надеясь выиграть время на размышление, и развернул кресло на девяносто градусов.

Он метнул стрелку, которая полетела и вкривь и вкось, ударилась о мишень и упала на пол. Элен еще не приходилось видеть такого беспомощного игрока в дартс.

— Опять промазал, — сокрушался Джордж. Он казался почти несчастным, но, овладев собой, повернулся к ней с повеселевшим лицом: видимо, что-то придумал.