В темноте ночи глаза девушки мерцали в отсветах окон.

— Талберт, дорогой, — проговорила она, заглядывая ему в лицо, — этот вечер и ты… Ты волнуешь меня… Твой взгляд… Я тебе нравлюсь?

От предчувствия каких-то событий его голос вдруг стал сиплым и глухим.

— Да, Шарон. Ты очень мне нравишься. — Он нежно коснулся ее волос. Пальцем провел по овалу лица. — Только порой ты мне кажешься недотрогой.

Девушка тихо, загадочно засмеялась. Все, что произошло дальше, ошеломило Талберта.

Шарон, взяв его за руку, увлекла к столу и заставила присесть на край. Поставила опустевшие бокалы и пальцем, словно изучая изгибы, провела по губам спутника. Обвив его шею руками, плотно прижалась к нему всем телом и прильнула долгим поцелуем к его губам. Затем, расстегнув сорочку, она запустила пальцы в короткие, вьющиеся волосы на его груди и обожгла влажными губами соски.

Талберту казалось, что стук его сердца, отдававшийся в ушах грохотом молота, слышен во всем доме.

Из них двоих, подумал он, первым номером явно была Шарон. Инициатива принадлежала ей.

Осыпав его грудь, шею, лицо поцелуями, она вновь прильнула ко рту. Ее язык настойчиво и умело ласкал его губы, проникал в глубь рта.

Его руки тем временем вели любовную игру, лаская шею, спину, грудь с отвердевшими сосками. Когда он проник меж подрагивающих бедер и, коснувшись заветного места, начал поглаживаниями ласкать ее там, она, ему показалось, окончательно потеряла голову. Тело ее задрожало и стало выгибаться, следуя его движениям. Она глухо всхлипнула, ее горячий язык коснулся его уха, и, прерывисто дыша, Шарон прошептала: