— Если ты хочешь, чтобы от меня была польза, то позволь мне делать то, что у меня получается лучше всего.
Пламя в глазах Вульфа могло растопить лед, когда он оттащил ее в сторону и тихо прорычал:
— Я склонен считать, что-то, что тебе удается лучше всего, должно происходить в моей постели.
Рейна уставилась на него снизу вверх своими огромными зелеными, слегка раскосыми глазами. Вульф отметил, что губы у нее прелестные, полные и сочные. Любой мужчина мог бы потерять голову, целуя такие губы.
Он наклонил голову. Но прежде чем он успел совершить то, чего так жаждал, Рейна отшатнулась.
— Нет! — крикнула она. — Никогда более ты, охваченный похотью, не коснешься меня!
Пораженный тем, что чуть было не сделал, он сердито посмотрел на Рейну.
— Не пытайся соблазнить меня, девка! — гаркнул он и, рывком развернувшись, гордо удалился.
2
Вся дрожа, Рейна опустилась на скамью, сердце ее пропускало удары. Неужели Вульф действительно собирался поцеловать ее или она это придумала? Вульфа можно было описать по-разному: великолепный, грубый, примитивный, безжалостный, сердитый — и вместе с тем восхитительный, что не могло не пугать ее. Но, прежде всего, он был норвежцем, человеком, которого она теперь должна называть «хозяин», мужчиной, которого она ненавидела за то, что он сделал с ней и ее семьей.
— Не следовало тебе злить его, — предупредил ее Лорн.
Рейна обернулась, чтобы посмотреть на раба, и в ее венах кровь закипела от гнева.
— Зачем ты солгал, когда знал, что все произошло вовсе не по моей вине?
Лорн шаркнул ногой, будто, смутившись, не знал, что ответить. Наконец он сказал:
— Я испугался, что, если скажу правду, хозяин накажет Уму.
— А если бы он наказал меня, то ничего страшного?