Они с Джошем были так близки, как только могут быть близки брат и сестра с пятнадцатью годами разницы. Шелли была поздним ребенком и рано потеряла обоих родителей. Она их почти не помнила. Джош заменил ей отца, когда Стенли Грейнджер в пятьдесят пять лет, гоняясь за пропавшим скотом, перевернулся на джипе и погиб. Ей в то время было семь лет. Мать ее, Кэтрин, умерла, едва Шелли стала подростком, и Джошу пришлось иметь дело с ее изменчивыми настроениями и буйно кипевшей кровью. Шелли задумчиво и грустно улыбнулась. Он с этим всем отлично справился.

Острое чувство потери вновь нахлынуло на нее. «Мне нужно было давно приехать домой, – корила она себя, и слезы жгли глаза. – Я должна была навещать его, а не довольствоваться телефонными звонками и его приездами ко мне на каникулы». Она тяжело вздохнула: сожаления о прошлом уже ничего не изменят.

По крайней мере, напомнила она себе, ей не придется выдерживать похороны и любопытство, сочувствующее или холодное, которое всегда проявляют во время официального прощания. Джош еще много лет назад позаботился о своей кремации, оговорив, что пепел его должен быть рассеян над долиной с Помо-Ридж, самого высокого из длинной гряды холмов, окаймлявших долину с запада. Он не хотел никакой публичной поминальной службы. В точности как их отец, который часто твердил о своем отвращении к похоронным залам. Она достаточно часто слышала язвительные замечания Джоша о похоронах, чтобы нарушить его твердо выраженную волю… Тем более когда его нет на свете… Строго следовать оставленным Джошем у адвоката инструкциям казалось Шелли последним добрым делом, которое она могла для него совершить.

Она вздохнула, чувство одиночества и грусть переполняли ее. Позади осталась привычная жизнь, а впереди – последствия смерти брата и необходимость присмотра за землями Грейнджеров – задача совсем непростая, потому что владения их были значительны.