— И вы действительно думаете, что я знаю, как представлять дебютантку бомонду? — спросил лорд Уинчингем и, скривив губы, пояснил: — Мое знание этой стороны жизни женщин ограничивается тем, что я слышал от их матушек.

Тина не уловила скрытого смысла его слов.

— Если мы оба несведущи, то нам следует с кем-то посоветоваться, — вздохнула она.

— По крайней мере, я знаю, что вам нужно подыскать компаньонку, — заметил лорд Уинчингем.

Тина печально посмотрела на него:

— В самом деле? Когда рядом находится женщина, это всегда осложняет положение!

— Но вы не можете остаться в этом доме без сопровождения женщины! — возмутился он.

— Я думала, коли я ваша подопечная, а вы такой старый… — запинаясь, начала она.

— Старый?! — Вопрос прозвучал как пистолетный выстрел. — Старый? — переспросил он. — Да будет вам известно, юная леди, что мне еще нет двадцати девяти лет!

Ему показалось, что Тина изумленно воззрилась на него.

— Тоже мне, старый! — проворчал он, но потом, поглядев в зеркало, увидел лицо, которое ни в коем случае нельзя было назвать молодым. Под глазами пролегли глубокие морщины. Некоторые, вероятно, возникли от вечного недосыпания, но многие являлись результатом огромного количества выпитого бренди и выкуренных папирос в игорных комнатах и на бурных вечеринках с дамами вроде Клио. Всем этим он сильно злоупотреблял последние пять лет.

Лорд Уинчингем с отвращением разглядывал себя. И вдруг его пронзила тоска по Уинчу, его зеленому, прохладному парку, где всегда веет свежий ветерок, по серебристой глади озера, по флагу над домом.

Каким же он был глупцом, растрачивая свои молодые годы в Лондоне, когда мог бы жить в деревне, дышать свежим воздухом, носиться по полям на лошади и принимать участие в местных скачках!

За спиной раздался голос: