Взглянув на непроницаемое лицо девочки, Алекса спросила:

– Джессика, а что ты любишь к чаю?

– Я – Кори! – поправила та.

– Извини, так что ты любишь к чаю, Кори? Мы можем… гм… – Алекса мысленно перебирала все. что было в буфете, надеясь обнаружить что-нибудь вкусное… Поняв, что вкусного там ничего нет, она спросила девочку: – А как насчет картофельной запеканки с мясом? И по кусочку рисового пудинга, хорошо? – Алекса посмотрела на девочку, и та кивнула ей в ответ. – Договорились, – улыбнулась Алекса.

Порывистый ветер распахивал полы ее пальто, задувал за воротник.

«Самый холодный январь за последние тридцать лет». – объявили вчера в телевизионной сводке погоды. Если бы не несчастный случай, да еще операция, лишившая ее каштановых, с рыжеватым отливом, пышных густых волос, она относилась бы ко всему происходящему с юмором. Я стану прежней Алексой, убеждала она себя. Волосы отрастут, я снова наберу свой вес… Она не была писаной красавицей, но мужчины находили ее очень привлекательной… А теперь похожа на бесплотный призрак. На худом, осунувшемся лице мерцали холодным блеском огромные глаза. Улыбка стала грустной и печальной, а ведь раньше ее обворожительная улыбка покоряла всех. Никто не знал, что Алекса здесь. Она нарочно переехала из Кентербери в этот городок, Трентон, где никто ее не знал, лишив себя тем самым друзей и знакомых.

А ведь этого делать было нельзя! – подумала она. Тогда ей пришло в голову, что в новой обстановке будет легче забыть Дэвида. Почему он так поступил? Где он теперь?

Едва они вошли в дом, как тут же зазвонил телефон. Алекса бросилась в аппарату.

– Алло! – крикнула она, прерывисто дыша.