— Пятнадцать тысяч фунтов, — задумчиво протянул Джастин. — По пять тысяч на каждого. Олли, что ты будешь делать с деньгами?

«Брошу все подработки и займусь чистым искусством», — едва не сказал Оливер, но передумал и произнес:

— Пока не знаю. Пять тысяч — это не шутки, братишка.

— Тоже мне, новость, — хмыкнул Джастин.

Он не любил, когда братья нарочно указывали ему на то, что он младший по возрасту. С раннего детства у него остался этот комплекс младшего и не исчез даже в тридцать лет. Джастин отвернулся к окну, созерцая прекрасный сад тетушки Агаты. До того, как Агате Хайбридж достался самый крупный лотерейный выигрыш в истории Лондона, она содержала небольшую чайную на первом этаже своего особнячка. Также славилась старушка благотворительностью. Вообще она всегда была очень добра — настолько, что заменила мать троим осиротевшим подросткам, сыновьям своего брата.

Сад всегда был гордостью тетушки Агаты, и этот маленький рай предназначался только для близких. Тетушка могла в прохладном английском климате вырастить любой экзотический цветок, и тот чувствовал себя ничуть не хуже, чем на родине.

— Пятнадцать тысяч, — снова произнес Джастин. — Представляете? Это значит какое-то время снимать только то, что тебе нравится. Никаких сельскохозяйственных выставок, тощих манекенщиц и толстых лордов из Парламента и тому подобное. Природа и жанровые сценки. Энтони покачал головой.

— Если бы тетя не показала письмо, ни за что бы не поверил.

— Все равно эти деньги еще не наши, — строго подытожил Оливер. — Не забывайте о ее условиях, парни! Мы получим деньги только в том случае, если в течение трех месяцев найдем себе жен. Иначе пятнадцать тысяч получит заповедник медведей коала.

— Тетушка еще говорила о сумчатых австралийских волках, — заметил Джастин.

— И не забывайте о двупалом ленивце.

— Ах да, конечно, — кивнул Джастин. — Именно двупалый. Не путайте с трехпалым.