Если у Глории и оставались какие-то сомнения относительно вероломства Чейза, то они сразу развеялись, стоило ей увидеть выражение неприкрытого облегчения на его красивом лице.

— Ты все слышала и действительно не возражаешь?.. — Он улыбнулся ей. — Слава Богу! Я так боялся сказать тебе! Ты еще недавно была так удручена обрушившимся на нас несчастьем, что я не мог себе представить, какой разумной ты окажешься. По этому поводу стоит выпить, и даже шампанского! — И, протягивая ей руку, он сказал — Иди к нам, и мы вместе это отпразднуем.

Отпразднуем! Бессердечное животное! А собственно, почему ее это удивляет? Ведь она никогда не подходила этой компании. Однажды она заметила Чейзу, что он, кажется, очень близок со своей секретаршей, и муж, ничего не ответив, разразился продолжительным смехом, хотя, как она заметила, ему польстило, что Глория ревнует. Ублюдок! Она выругалась про себя, но, ничем не выдав своих истинных чувств, хладнокровно ответила:

— Боюсь, что у меня нет времени, внизу ждет такси…

В три шага Чейз оказался рядом.

— Не будь смешной. Ты не можешь так уйти! Глория, я ничего не знал насчет твоего отдыха.

Он хотел ее обнять, но она поспешно отступила в прихожую, подхватила чемодан и стремительно направилась к выходу. Чейз поймал ее, когда она открывала дверь.

— Подожди, Глория, я тебя так не отпущу, нам надо поговорить, — твердо заявил он. — Ей-Богу, ты с ума сошла!

— Я ничего больше не желаю слушать. Ты нарушил свое слово, а теперь я нарушаю свое. Ступай, празднуй с Мэгги. — Она окинула его презрительным взглядом. — Что до меня, то я не хочу тебя больше видеть.

Он был бы, наверное, меньше потрясен, если бы получил пощечину.

— Ты же так не думаешь, Глория, это ребячество. Я решил — ты сказала, что понимаешь… Сядь, выпьем и…