– А как она говорила?

– Так, как будто это была уже свершившаяся сделка и деньги уже у нее в кармане. Воспитанный человек в подобной ситуации не стал бы вести себя так, как будто ты уже поставила свою подпись под договором.

– Да, возможно, но…

Роберт с удовлетворением отметил, что Жаклин заколебалась, и продолжил натиск льстивым голосом:

– Ну, пожалуйста, бабуля. Признай это. Разве ее выступление не выглядело как попытка выжать из тебя все, что только возможно. Она действовала как мелкая и жадная вымогательница.

– Послушай, дорогой, мне кажется, твои оценки чересчур гипертрофиванны.

– Возможно, я слегка преувеличил, – уступил он, пытаясь сохранить видимость беспристрастности, поскольку Жаклин уже начала поддаваться и переходить на его восприятие ситуации. – Но я заметил, что ты это тоже не отрицаешь.

– Она просто нервничала, – вступилась в защиту Дженнифер Жаклин. – Это повлияло на ее способность излагать мысли, вот и все. А в действительности она милая и грациозная молодая женщина. И очень приятная.

– Нервничала?

– Видишь ли, любая девушка почувствовала бы себя не в своей тарелке, если бы на нее уставился пронзительным, суровым взглядом сидящий напротив мужчина.

– Я не смотрел на нее суровым взглядом.

– Да ты и сейчас выглядишь сердитым, – проинформировала его Жаклин. – Если бы я была чувствительной молодой женщиной, то под таким взглядом тоже несла бы всякую чепуху. Лепетала бы что-нибудь невнятное.

– Насколько я понимаю, ты никогда в жизни не говорила чепухи, только дельные вещи, – слегка подтрунивая над бабушкой, внес поправку Роберт.

Собеседница рассмеялась.

– В молодости, общаясь с твоим дедушкой, я столько молола всякой чепухи, ты себе не представляешь. Сейчас даже не хочется об этом вспоминать, стыдно признаваться. А ты очень похож на своего деда. Такой же ершистый и слишком серьезный. – Нотка ностальгии мелькнула в ее глазах и отразилась в голосе. – Твой дед тоже умел запугивать, когда это ему было нужно.