– Ну и почему же я должна помогать пиявке?

Зеленые глаза Мист гневно сверкнули. Она, конечно, попрежнему называла «пиявками» других вампиров и не возражала, когда это делали ее сестры. Но как сказала она однажды Николаю: «Это двойное оскорбление – называть тебя так! Нравится тебе пить мою кровь, и что с того? Кто же тогда я? Угощение? Дойная корова? Неужели я напоминаю тебе мешок с кровью?»

Мист прислонилась спиной к постеру с Джеффом Пробстом, выставив вперед одну ногу, согнутую в колене.

– Ты поможешь нам, потому что об этом прошу я, а за тобой должок. Как-то раз я утаила от всех один пикантный секрет.

Никс насмешливо фыркнула, раздирая острыми когтями страницы книги по вуду.

– Какой секрет? – Она схватила следующий том – «Основы современного мистицизма» – поиграла когтями и ограничилась тем, что выдрала несколько страниц, передумав, по-видимому, окончательно уничтожать книгу. Одна из страниц была началом главы: «Почему проще поверить».

Мист спросила:

– Помнишь год одна тысяча сто девяносто седьмой?

– До или после Рождества Христова? – спросила Никс безразличным тоном, принимаясь быстро сворачивать что– то из книжной страницы. Оригами? Начали проступать контуры какого-то существа.

– Ты же знаешь, что я родилась уже после Христа.

– Тысяча сто девяносто седьмой от Рождества Христова? – пробормотала Никс, хмурясь. Потом на ее порозовевшем лице и появилось надменное выражение. Ловкие пальцы запорхали над листком бумаги. – Не стоит вспоминать. И скажу еще раз – я думала, он и остальные из этой шайки были уже стариками.

Пальцы Никс прекратили работу, и она поставила на прикроватный столик изящную бумажную фигурку. Дракон, изготовившийся к атаке.

– Я же не вспоминаю твои промахи. Не зову тебя Мисти Услада Вампира, как все остальные. Как нимфы, например.