Элли торопливо надела халат, аккуратно завязала пояс, открыла дверь спальни и едва не натолкнулась на крепкую мужскую грудь.

– Прости.

Она едва не потеряла равновесие, и Марк подхватил ее. Чувства, с которыми она боролась всю ночь, многократно усилились, и она отпрянула назад.

– Спасибо. Я услышала Эрику.

– Я тоже.

Элли заметила, что подбородок Марка намылен для бритья. А еще она заметила – хотя лучше бы ей этого не видеть, – что его торс обнажен. На нем были только джинсы, да на шее болталось полотенце. Пуговица на джинсах была расстегнута, а вся грудь покрыта темными волосами. И это было очень сексуально.

Он прислонился к стене, и Элли смущенно спросила себя, догадывается ли он, о чем она думает.

– Что здесь смешного? – спросила Элли, так как Марк широко улыбался.

– Вот.

Марк прикоснулся пальцем к ее щеке, оставив на ней след крема для бритья. Она хотела было стереть крем краем халата, но Марк остановил ее.

– Нет, позволь мне.

И он стер полотенцем крем с ее щеки. Его прикосновение было осторожным и нежным. Элли попыталась отвести глаза и все-таки не могла не смотреть на Марка. Пламя в его карих глазах ослепило ее, и она задохнулась.

Она сделала шаг назад, стараясь возвратить себе рассудок.

– Мне нужно идти к Эрике.

Марк кивнул и тоже отступил в сторону.

– Элли, потом нам надо будет поговорить.

Она глубоко вздохнула.

– Да... Я знаю.

– Но сначала я должен извиниться перед тобой за вчерашний вечер.

Пораженная тем, что Марк берет вину на себя, Элли не сразу смогла заговорить:

– Я тоже должна извиниться.

– За что?

– За все, за что извиняешься ты. И за все, чего мне не хватает.

И не говоря больше ни слова, она быстро пошла в детскую.

Марк удивленно посмотрел ей вслед. Чего ей не хватает? Что это взбрело ей в голову? Меньше всего он полагал, что ей чего-то не хватает. Более того, он был убежден, что у нее всего в избытке, в особенности чувственности и страсти. И стоит отправиться вслед за ней в комнату Эрики и сказать об этом.