В конце концов, ее неопытность только окрыляет. На свете не так много двадцатипятилетних девушек, у которых за плечами не было бы множества романов. Марк думал об этом весь день и пришел к выводу, что за те два года, что Элли работала у него, он не слышал о том, что она с кем-то встречалась. Правда, он ничего не знал о ее личной жизни и о том, как она проводит свободное время.

Можно сказать наверняка, что у нее мог быть друг или даже несколько. Откуда он может знать, что сейчас у нее никого нет? Она – красивая женщина, все взгляды обращаются на нее, где бы она ни появилась. Почему-то ему стало не по себе при мысли о том, что у Элли есть мужчина. Но, в конце концов, какое ему до этого дело? Он не имеет на нее никаких прав.

Марк глубоко вздохнул. Он слишком много думает об Элли и поэтому не в силах сосредоточиться на предстоящей беседе с Нитой Уиндкрофт.

И, как бы то ни было, им с Элли необходимо поговорить.

Около четырех миль они проехали в молчании.

– Нам уже недалеко, – сказал Марк, повернув голову.

– Да, я знаю. Ты хотел со мной поговорить.

Чем скорее это произойдет, тем лучше; ведь очень возможно, что ей придется искать новую работу.

– Да, хотел. – Марк снова взглянул на нее. – Насчет вчерашнего вечера. По-моему, ты не поняла, почему я просил у тебя прощения.

Элли перевела дыхание и напомнила себе, что еще совсем недавно они с Марком не были настроены на одну волну. Поэтому пусть он объяснится.

– Марк, я не понимаю, о чем ты говоришь.

Она только моргнула, когда Марк вырулил на обочину и выключил двигатель. А потом повернулся к ней и сдвинул на затылок шляпу. Лучше бы он этого не делал. При виде его глаз, устремленных на нее, у нее перехватило дыхание.

– Элли, я просил прощения потому, что инициатива с поцелуем исходила от меня, а я не имел на это права. Когда я сказал, что мы совершили ошибку, то имел в виду, что этого поцелуя не должно было быть. Я сказал тебе, что не готов вступать в серьезные отношения. А вчера я проявил слабость, и вся моя двухлетняя выдержка полетела к черту!