– Тогда я пойду. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, Элли.

Марк посторонился, пропуская ее, но вдруг, повинуясь необъяснимому порыву, дотронулся до ее руки.

Он немедленно почувствовал, как прервалось ее дыхание, да и сам воздух как будто сгустился и начал пульсировать. Марк почти что осязал его.

И в эту минуту им овладело неодолимое желание почувствовать вкус ее губ.

Он внезапно потерял способность управлять своим телом, и причиной тому было нечто большее, чем инстинкт. Он наклонился и припал к губам Элли, продвинул между них язык. Его пальцы запутались в ее волосах. Он удерживал ее в своих объятиях, а его существо впитывало то, что породило столь мучительные бессонные ночи, – ее женственность.

Наконец потребность в глотке воздуха пересилила его потребность в ощущении вкуса ее губ. Он отпустил Элли, но не отступил и не прервал поцелуя вовсе. Кончик его языка медленно ласкал уголок ее рта. Он чувствовал глубокую дрожь, пронизывающую ее тело.

– Мы опять нарушаем правила, да? – тихо спросила Элли, переводя дыхание и прижимаясь лицом к груди Марка.

Он сделал глубокий вдох и крепко стиснул ее. Голос ее прозвучал горько, печально, и она вся трепетала.

– Прости, Марк. Опять я не сдержала себя. Утром я уеду.

Сердце Марка почти остановилось. Неужели она всерьез винит в происшедшем себя?

Он прижал Элли к себе еще плотнее. Никого не надо винить, особенно ее. Верно, они опять нарушили правила, но это уже неважно, потому что он и хотел, чтобы правила были нарушены. Его больше не волнуют чисто деловые отношения, которые сохранятся в любом случае. Возможно, он совершает величайшую ошибку во всей своей жизни, но ему нужна эта женщина. Ему нужно, чтобы она была в его руках, в его постели. Ему нужно узнать ее целиком, и нужно, чтобы она узнала его целиком.

– Элли, посмотри на меня, – прошептал он. – Что ты видишь?

Элли подняла голову.