Марк был разочарован, но принял ее решение. В конце концов, он не предлагал ей ничего, кроме удовольствий, а этого могло быть недостаточно.

Но это все, что он может ей дать.

Он ясно обрисовал перед ней положение вещей. Недопонимание не нужно им обоим. Элли должна знать, что он может ей дать, а что – нет.

Понимая, что ему не заснуть, он встал и подошел к окну. Бархатный свет луны заливал луга и долины ранчо Хартмана. В детстве ему здесь нравилось, а потом, уже подростком, он считал дни до своего отъезда... И он, и Мэтт поклялись, что не вернутся сюда, пока жив их отец. И сдержали обещание.

Марк затаил дыхание, когда услышал, как открывается дверь его спальни, но не решался повернуться, боясь, что этот звук ему померещился. Но вот он услышал шлепанье босых ног по деревянному полу, вдохнул запах, несомненно принадлежавший Элли, и понял, что не грезит.

Медленно повернув голову, он увидел на губах Элли неуверенную улыбку.

– Я здесь, – прошептала она, и от этого манящего голоса пульс Марка, и без того бешеный, еще усилился.

Ему не хватало дыхания, голова кружилась, и он сумел только выговорить:

– Спасибо, что пришла.

Элли переоделась в длинную ночную рубашку и халат; так она выглядела еще сексуальнее. Красный шелк оттенял смуглый цвет ее кожи.

– Я не думал, что ты придешь, – хрипло проговорил Марк, только что сообразив, что комната наполнилась звуками неровного дыхания обоих.

Элли криво улыбнулась, и Марк увидел по выражению ее лица, что она нервничает не меньше.

– Я хотела надеть что-нибудь подходящее.

Это неважно, раз скоро на тебе не останется ни лоскутка одежды, подумал Марк, обводя Элли взглядом с головы до ног. Он молча смотрел на ее красивое лицо, которое, вопреки его воли, преследовало его по ночам два года.

– Ты уверена, что хочешь этого? – спросил он с легкой хрипотцой в голосе.

– Да, уверена.