Адам скатился с нее и лежал рядом, переводя дыхание.

Затем приподнялся на локте и, глянув на распростертое тело, небрежно бросил:

— Для девки, которая блудила с тех пор, как едва начала созревать, ты умеешь чертовски мало, и это твоя вина!

Ты ограничивалась любителями и посредственностями.

Наклонив голову, Адам задумчиво покусывал ее грудь, а его пальцы тем временем играли с ее чувствительной плотью между бедер.

— А я, голубка, — продолжил Адам, — получил воспитание у лучших шлюх Парижа, Лондона и Абердина. И с удовольствием обучу тебя всему, что знаю.

Все еще продолжая слабо сопротивляться, Фиона ответила:

— Я не говорила, что буду твоей любовницей, ты, тщеславный мальчишка!

— А я тебя и не спрашиваю, дорогая моя.

На ее лице отразилось недоумение.

— Уверен, что сейчас, — сказал он, — церковь уже привыкла давать кузенам Лесли разрешение на родственные браки.

Фиона была ошеломлена.

— Я старше тебя, — попыталась она робко возразить.

— На целых пять недель, — засмеялся Адам. — На следующей неделе, дорогая, мне исполнится двадцать.

Ненасытный любовник снова затянул ее под себя, и она бедром почувствовала его твердость.

— Я не хочу тебя! — яростно закричала Фиона. — Я хочу Гленкерка!

— Тебе его не добиться, голубка. Он тебя не хочет.

Адам раздвинул ей ноги.

— У тебя нет денег! — сказала она. — К тому же я не хочу жить в чужом доме!

— У меня совсем неплохой доход от вложений, которые оставила мне бабка, да и у тебя тоже. Один я богаче многих графов, вместе взятых. У меня есть доля и в семейном судовладении, и в овцеводстве. А ты имеешь дом в Эдинбурге — тот, который принадлежал твоей бабке Фионе Абернети. Мы с тобой несколько лет попутешествуем, а потом, когда маленький король Джеми вырастет, вернемся, начнем жить в Эдинбурге, будем представлены ко двору.