— Войдите, черт возьми, — закричал Патрик. В комнату ввалились Эллен и Конолл и разом запричитали.

— Тихо! — приказал граф. — По одному! Эллен, ты первой.

— Она сбежала, милорд. Госпожа Катриона сбежала.

Забрала обеих лошадей и сбежала.

— Когда?

— Ночью. Мне очень жаль, милорд. Я всегда сплю как убитая до шести утра и ничего не слышу.

— А ты где был? — спросил Патрик, повернувшись к Коноллу. — Нет, не отвечай, я и так знаю. Умчался кидать палки своей пастушке. Проклятие! — выругался граф. — Когда я поймаю ее, она целый месяц у меня не сможет сидеть!

Но Эллен набросилась на него:

— Вы и пальцем госпожу Катриону не тронете! Моя бедная девочка! Уже больше трех месяцев, как она беременна вашим ребенком. И деточка уже собралась сообщить вам об этом, когда вы вернетесь из Гленкерка. Что вы сделали для того, чтобы Кат убежала? Моя бедная Кат! Что-то такое вы наверняка уж сделали!

Патрик покраснел.

— Так! — поняла Эллен. — И что же это было?

— Только любовь, — возразил Патрик. — Я целых три дня ее не видел!

— Если бы вы, мужчины Лесли, больше думали головой и меньше членом! Итак, значит, любовь? Понятно.

Эллен окинула спальню рассерженным взглядом. — Приехав домой и даже ни о чем не расспросив свою невесту, вы завалили ее. Один раз или два? А затем, держу пари, вы попросили ужин.

Лицо графа залила краска стыда.

Эллен презрительно фыркнула.

— Боже мой! Куда девался ваш рассудок? — продолжала она горестно. — Если бы вы были англичанином или французом, тогда можно было бы ожидать таких глупостей. Но каждый шотландец знает, что шотландская женщина — самое независимое существо на свете! Что ж, теперь у нее над вами хорошая фора, и так просто на этот раз вы ее не отыщете.

— Она не могла уйти далеко, — сказал Патрик. — Поскакала наверняка домой к матери.