Джек Дуглас подошел к Мери Типпет, когда гроб уже был предан земле и присутствовавшие на церемонии направились к выходу с кладбища. Представившись, Джек извинился за свою вынужденную нетактичность и попросил принять его завтра в любое, удобное для вдовы время. Мери Типпет несколько секунд молчала, потом подняла на полицейского заплаканные глаза и сказала ломким голосом, стараясь сдержать рыдания:

- Конечно, я понимаю, приходите, когда хотите, но мне нечего вам сказать. Она опять помолчала, глядя в землю, потом добавила как бы про себя: - И мужа вы мне не вернете.

Разговор с ней, состоявшийся на следующий день, действительно ничего не дал Джеку Дугласу. Миссис Типпет утверждала, что у нее нет врагов, тем более таких, которые желали бы ей смерти. С этим лейтенант и ушел. В полицейском управлении ему сообщили, что дважды звонил некий Эзра Эплгейт, проживающий в доме для престарелых на 45-й улице и сказал, что хочет сообщить какие-то важные сведения, касающиеся убийства Ричарда Типпета.

- Знаешь, старик, - доверительно сказал Джеку знакомый детектив, показывая пальцем на потолок, - репортеры уже достали шефа с этим убийством и лучше бы тебе поторопиться с его раскрытием, а то как бы он не сделал из тебя козла отпущения.

Намек был более чем понятен, и Дуглас, подумав, что обедать сегодня опять не придется, поехал в дом престарелых на встречу с неожиданным доброхотом, скорее всего давно выжившим из ума и разыгрывающим из себя детектива-любителя.

К его удивлению, Эзра Эплгейт хоть и оказался прикованным к постели стариком, но отнюдь не выжил из ума. Эплгейт проработал фирме "Типпет и сын" почти сорок лет, Он начал работать в фирме еще при деде Ричарда Типпета, потом при его отце и вышел на пенсию по состоянию здоровья в пятьдесят девять лет в должности управляющего фирмы. Сосед Эплгейта по комнате, бойкий подвижный старичок с неожиданно живыми для его возраста черными зоркими глазами, услышав, что Дуглас из полиции, тактична вышел из комнаты, сказав, что хочет побродить по саду.