— Вот ведь куда тебя занесло! — усмехнулась Кэтлин, поднимаясь. — Начала с фотографий, а кончила какой-то мистикой...

— Никакой мистики! Просто фотография — это волшебный миг бытия, переходящий в вечность. Жаль только, что тот, кого фотографируют, об этом не задумывается.

— Некогда ему задумываться по пустякам, а то жевать будет нечего! — опустила подругу с небес на землю Кэтлин. — Дедушке твоему это наверняка и в голову не приходило!

— Может, и не приходило! — улыбнулась Лора. — А он даже в Германию ездил, купил там у фирмы «Герц» какой-то специальный шторно-щелевой затвор, позволяющий фотографировать людей и животных в движении. И даже экипажи с автомобилями, так что...

— Так что ты у нас, Лора, потомственный фотограф! Вот только экипаж нам с тобой — увы и ах! — не подадут! Так что давай собирайся! У брата на ранчо тебя ждет обалденная натура в движении — коровы, телята... — Кэтлин засмеялась. — Между прочим, много тряпок не бери. Джон — мужик простой, без претензий, всякие цирлих-манирлих ему не по нраву. Живет он, надо сказать, неприхотливой жизнью, укрепляя себя на лоне природы физически и духовно, и считает, что у него есть все необходимое. Хотя, на мой взгляд, дом сильно смахивает на захламленный чердак, где с избытком всякого ценного реквизита, как выражаются наши с тобой сокурсники. Вот только гэгменов, то бишь выдумщиков трюков, не хватает, но тут уж тебе и карты в руки! В общем, давай собирайся в темпе! — распорядилась Кэтлин, подходя к двери. — А я пока спущусь поздравлю хозяев с грядущей Пасхой, а заодно расплачусь с ними и узнаю, как там насчет завтрака.

Когда Кэтлин ушла, Лора быстро оделась, застелила постель, привела себя в порядок и окинула придирчивым взглядом комнату. Все в лучшем виде, никакого беспорядка.

В частном пансионе, где живут одни студенты, они с Кэтлин занимали комнату с широченным окном в сад. Лора распахнула окно, и комнату сразу наполнил чуть дурманящий запах влажной земли.