— Умер?

Мирисса вытянулась в струнку в глубоком изумлении.

— Ты хочешь сказать. Дельфина, ты — вдова? Но почему никто нам ничего не сообщил?

— Я знала, что вы не можете себе позволить выписывать газеты! — неприязненно заметила Дельфина. — Фактически с его смерти прошло уже Двенадцать месяцев, и я больше не ношу траур, как вы видите.

— Сочувствую тебе! — ласково сказала Мирисса. — Ты, верно, сильно по нему тоскуешь?

— Ни в малейшей степени! — холодно заметила Дельфина. — Именно поэтому я нуждаюсь в вашей помощи.

— Но неужели он оставил тебя без средств? О, Дельфина, как мы можем помочь тебе?

— Конечно же, нет! — резко оборвала ее Дельфина. — Вряд ли я приехала бы сюда просить у вас денег. Между прочим, я очень хорошо обеспечена. Речь идет совершенно о другом.

— Тогда о чем же? — спросил Гарри. — Позволь напомнить тебе. Дельфина, что ты сильно ранила Нириссу и папу своим нежеланием поддерживать общение с нами все это время.

Дельфина изящным движением как будто отмахнулась от его слов.

— Это было невозможно, — сказала она. — Мой муж не интересовался моим семейством, да и почему он должен был им интересоваться?

— И ты с радостью избавилась от нас. — Гарри не умел кривить душой.

— Не совсем так, — ответила Дельфина. — Я вступила в новую жизнь, и мне хотелось забыть все неприятности и невзгоды прошлого.

— Невзгоды? — переспросила Нирисса.

— Ну да, все это «затягивание поясов», вечная экономия, никогда нет приличной одежды, и, по правде говоря, я всегда была голодна, — заявила Дельфина.

У Мириссы перехватило дыхание, но она промолчала, и сестра продолжила:

— Но у нас с вами одна кровь, и я не могу поверить, будто вы откажетесь сделать для меня то, чего я прошу.

— Сначала объясни нам, что именно, — сказал Гарри.

По его тону Нирисса поняла: он решил, что, несмотря на заверения Дельфины, ей все же почему-то нужны деньги, а единственная возможность выкроить средства означала бы для него необходимость оставить Оксфорд.