Все это было настолько неосуществимо, что она сама смеялась над своим ребячеством и детскими мечтами.

Но ей страстно хотелось этого, и прежде всего из-за Гарри, который тогда мог бы завести собственных лошадей и одеваться столь же модно и щеголевато, как и его друзья по Оксфорду.

Глядя на Гарри, Нирисса подумала, какой симпатичный у нее брат. И пусть на нем и был сейчас надет старенький изношенный костюм для верховой езды — он носил его уже много лет (а она все это время чинила и латала, да так, что от первоначальной ткани мало что уже оставалось), никто не мог бы с ним сравниться.

Да и неудивительно, ведь даже их отец, пожилой человек, несмотря на свою седину и морщины, покрывавшие лицо, все еще отличался несомненной красотой. , Честно говоря, Нирисса иногда удивлялась, почему после того, как умерла ее мать, никто из женщин не попробовал завладеть им.

Но тут же смеялась своим фантазиям, так как сомневалась, помнит ли Марк Стэнли о существовании женщин вообще, когда углубляется в свои книги, посвященные исследованию развития архитектуры в Англии.

Если брать Гарри, то он совершенно открыто признавал, что ему не хватает ума разобраться в трудах отца, а Нирисса, хотя и очень любила отца, время от времени находила его длинные описания несколько утомительными.

Тем не менее они высоко ценились Архитектурным обществом, хотя это совсем не влияло на реализацию его трудов. Продажи были так малы по объему, что доход, полученный от них, почти не сказывался на бюджете семьи.

Однако, вытирая пыль с книжных полок в библиотеке, Нирисса с гордостью рассматривала пять увесистых томов, на корешках каждого из которых значилось имя отца.

Гарри стягивал свои сапоги для верховой езды, до отворотов забрызганные грязью, и Нирисса спросила его: