— Вы хорошо поработали утром, папа, — сказала Нирисса, накладывая на его тарелку порцию тушеного кролика и думая при этом, что несколько передержала мясо на плите, — и вам необходимо немного прогуляться после ленча прежде, чем вы вернетесь в кабинет. Вы же знаете, как вредно для вас совсем не бывать на воздухе.

— Я только что добрался до самой интересной части главы, посвященной елизаветинскому периоду, — объяснил ей отец, — и, конечно же, мне не составляет труда описывать наш дом в качестве примера. Кирпичи, уложенные тогда, хотя и разрушаются — как под воздействием природных условий, так и от времени, — но все же находятся в лучшем состоянии, нежели кирпичи, сделанные на две сотни лет позднее!

Нирисса не успела ничего ответить, потому что в этот момент в комнату вошел Гарри.

— Простите за опоздание, отец, — извинился он, — но я только что вернулся с прекрасной прогулки верхом на лошади, которая отличалась великолепной дикостью нрава до тех пор, пока я не заставил ее чувствовать мою волю!

Задумчивый взгляд Марка Стэнли задержался на улыбающемся лице сына.

— Помню, и я в твоем возрасте никогда не мог удержаться и не проехаться на необъезженной лошади.

— Я уверен, что вы и сейчас с удовольствием сделали бы это.

Гарри машинально взял тарелку, которую протянула ему сестра, и жадно набросился на еду.

Наблюдая за ним, Нирисса задумалась, хватит ли в доме запасов, чтобы прокормить Гарри во время университетских каникул.

Ей и в отсутствие брата с трудом удавалось покупать необходимое на те небольшие деньги, которые отец выделял ей на ведение домашнего хозяйства из своих скудных средств.

Но с приездом Гарри, который, как говорится, «ел за троих», было невозможно не влезть в долги. Или же приходилось бояться, что ее брат, хотя он никогда не жаловался, останется голодным.