— Но свое имя ты еще не назвала. — И поклонился. — Но если уж соблюсти все формальности, то меня зовут Джаред Бартон Дейнмаунт.

— И ты тоже герцог?

— Имею честь или… несчастье быть им. В зависимости от того, сколько я успел промотать. Это произвело на тебя впечатление?

— Что уж тут такого особенного? У нас на острове очень много вождей.

Он засмеялся.

— Я окончательно разбит. И раз моя персона не представляет никакого интереса, то перейдем к тебе.

— Каноа, — она не солгала иностранцу. Так назвала ее Лани, и оно значило много больше, чем имя, данное ей при рождении.

— Что означает «свободная», — перевел англичанин. — Но ты не свободна. Почему что-то не позволяет тебе вкусить радость жизни?

— Тебя это не касается.

— Напротив. У меня хорошие новости, я доволен и счастлив. Мне хочется отпраздновать это событие. Ты разделишь эту радость со мной, Каноа?

Его обаятельная улыбка притягивала. Ерунда. Он самый обыкновенный. И в нем нет ничего необычного.

— С какой стати? Твои новости не имеют ко мне никакого отношения.

— Но вечер так хорош! Я мужчина, а ты женщина. Разве этого недостаточно для настоящего праздника? Терпеть не могу, когда женщины начинают…

Джаред замолчал, только сейчас всмотревшись в нее, он не без огорчения заметил:

— Боже! Да ты совсем ребенок…

— Я не ребенок! — Привычное заблуждение. Невысокая, узкокостная, с небольшой грудью, Касси отличалась от подруг-островитянок, и ей, как правило, давали намного меньше ее девятнадцати.

— Тебе не больше четырнадцати или пятнадцати.

— Нет, я старше…

— Ну, конечно!

Англичанин не поверил ей. Глупо спорить с человеком, которого больше никогда не увидишь.

— Это не имеет значения.

— Имеет, черт возьми! — грубо ответил он. — Я слышал, как одна из девушек говорила, что первого мужчину познала в тринадцать лет. Не слушай ее! Поверь мне. И не соглашайся плыть с ними на корабль.