– Полагаешь, меня можно укротить? – поддразнила Китти.

– Этот вопрос мучает меня с того самого дня, когда ты посадила в лужу Джеймса Фримена. Так ты придешь или нет на барбекю? – напомнил о своем приглашении Натан.

Повинуясь велению сердца, она чуть было не сказала «да», но вовремя вспомнила, что ей нечего надеть.

– Натан, твое приглашение очень обрадовало меня, и принять его я сочла бы за честь, вот только у меня нет подходящего к случаю наряда!

У Китти было лишь голубое муслиновое платье, в котором она ходила по воскресеньям в церковь. Остальной гардероб состоял из старых отцовских рубашек и штанов, которые девушка перешила на свой рост.

– Прости, – смахнув невольные слезы, прошептала она. – Но это правда.

– Это не имеет никакого значения. Хотя я знаю, что девушки думают иначе. Послушай-ка, моя сестра Аделия сейчас находится в частной школе, а ее гардероб набит бальными платьями, половину из которых она так и не надевала.

Китти польстила такая забота, однако она подумала, как будет оскорблен отец, если узнает, что она пошла в гости в чужом платье. Кроме того, девушка была уверена, что мать расшибется в лепешку, чтобы раздобыть дочери подходящий наряд, узнав, что дочь приглашена на обед к самим Коллинзам.

– Натан, через несколько дней я дам тебе окончательный ответ.

Однако она всей душой желала, чтобы отец согласился. Ведь от одной мысли о Натане и возможности быть с ним вдвоем ее бросало в жар. Вот только Джон Райт никогда не жаловал господ сепаратистов, и он мог запросто попросить ее остаться дома. Если он действительно так сделает… впрочем, об этом Китти предпочитала пока не думать. Отец должен был сказать, что все в порядке. Должен!

На опушке показался высокий сутулый мужчина, шагавший к дому через пашню. Он нес кремневую винтовку, доставшуюся ему от деда.