Пряди ее давно не мытых волос свисали вдоль лица, щипцов для завивки, конечно, здесь не было, да еще Шелби вытолкала ее из палатки, чтобы она принесла воды.

Шелби не любила начинать день, не умывшись. У нее, видите ли, портилось настроение.

Теперь Гейл таращила глаза на яичницу из двух яиц, которые, она могла поклясться, тоже пялились на нее. Гейл терпеть не могла яйца. Из нее получалась плохая туристка. Гейл поглядела на остальную компанию. Все сидели вокруг походного стола в палатке-столовой, обтянутой москитной сеткой. Привал получился поздно ночью, и распаковали только самые необходимые вещи. На этом месте решено было провести только одну ночь.

Гейл и Шелби сидели по одну сторону стола, туристы Аарон Дисонсон и Тим Румер, два адвоката из Индианы, по другую. Мак сидел, естественно, рядом с Шелби. Справа от нее сидел самодостаточный Билл Уинчестер. Гейл подумала, что он скорее лопнет, чем заставит себя улыбнуться.

Сегодня все члены группы вели себя намного сдержаннее, чем накануне за ужином, когда Аарон и Тим неожиданно поссорились.

Конечно, тогда у Гейл не было никакого желания разделить компанию. Она извинилась и ушла вскоре после ужина.

Гейл мечтала в это утро съесть крендель колечком и сливочный сыр. Ей абсолютно не хотелось завтракать яичницей с жирными кусками бекона или ломтями ветчины с красноватой подливой и тостами, намазанными маслом. Как могли остальные жадно заглатывать эти комки жира? Ее учительница по кулинарии в колледже была бы в ужасе! Гейл хотелось выпить чашечку хорошего чая, а не эту бурду под названием кофе. Она прокашлялась и взглянула на Билла.

– Мистер Уинчестер, вы когда-нибудь слышали о холестерине? – неожиданно выпалила Гейл.

Она понимала, что вступила на тернистый путь, с которого не свернуть назад, но ничего не могла с собой поделать. Что это вдруг с ней случилось?