– Нет, этот ужин был… что надо. Вы справились со своими кухонными обязанностями – вполне. Завтрак был тоже хорош.

Могло ли это быть приравнено к извинению? Впрочем… не важно.

– Я много готовлю.

Впервые Гейл заметила, как его брови оживленно изогнулись, а лицо смягчилось. Она привыкла к замкнутому, угрюмому выражению, но сейчас его лицо было вполне симпатичным, даже красивым. Нельзя сказать, что она раньше этого не замечала, если бы она только принимала его суровость… что она не терпела обычно… но… теперь…

Она выставила локти на стол и придвинулась к Биллу. Его глаза сузились, а в уголках рта спряталась усмешка. Сейчас можно было обсудить обед… и что-нибудь еще.

– Моя готовка – просто хорошая? Вы так считаете, Билл Уинчестер? – игриво воскликнула она.

Она флиртовала? Наклонившись вперед, Билл пододвинулся поближе.

– Ну, я мог бы поставить вам «удовлетворительно», если бы мне дали десерт и кофе.

«Он заигрывает».

– Обычный или без кофеина?

Они оба помнили, что ничего другого нет, кроме обычного. Билл говорил нарочно. И действительно, Гейл увидела, как на его губах заиграла усмешка.

– Обычный! Я сплю, как собака. Что на десерт?

– Торт с клубникой. А вы плохо спали прошлой ночью?

Она отодвинулась, ей очень нравился этот полушутливый тон.

– Черный и без клубники. У меня аллергия. Почему вы думаете, что я спал плохо?

Гейл поднялась, не спуская с него глаз, взяла свою тарелку, потом потянулась через стол, их взгляды встретились.

– Потому что я не спала тоже.

Пальцы Билла – теперь уже наяву, не в мечтах – обвились вокруг ее талии, и он каким-то мягким движением чуть приблизил ее к себе. Гейл почувствовала, как земля уходит у нее из-под ног. Он смотрел на нее. Ее тарелка опрокинулась на землю, в ушах у нее звенело, и она была почти уверена, что ее дыхание прекратится как раз в тот момент, когда его горячие губы коснутся ее лица. Но он медлил. И когда Гейл снова взглянула на него, он был как мраморное изваяние.