— Не говори мне сейчас о замужестве, Эдди… Только не сейчас, — прерывающимся голосом сказала она.

— Прости меня, дорогая, но ты еще так молода. Настанет день, когда…

— Эдди, ну, пожалуйста!

— Хорошо. Но ты ведь знаешь, что я лишь желаю тебе счастья? Ему не следовало много говорить. Он был утомлен до такой степени, что едва мог держать глаза раскрытыми. А хотелось еще столько ей сказать…

— Мир принадлежит тебе… Наслаждайся им…

— Я так и сделаю, Эдди. Обещаю. Я превращу это путешествие в настоящее приключение, как ты хотел. Везде побываю, все посмотрю.

Джослин говорила очень быстро, потому что ей вдруг показалось, что он умирает прямо у нее на глазах. Она крепко сжимала руку Эдварда, пока его взгляд снова не сфокусировался на ней.

— Буду ездить на верблюдах и слонах, стану охотиться на львов в Африке, взберусь на египетские пирамиды…

— Не забудь… свою конеферму.

— Не забуду. Я разведу самых лучших племенных коней, самых чистокровных скакунов во всем… Эдди?

Его глаза закрылись, пальцы безвольно разжались.

— Эдди?

— Я… люблю тебя… Джослин…

— Эдди!

Глава 3

Аризона, 1881 год

Дорога больше походила на козью тропу и местами становилась настолько узкой, что передняя повозка несколько раз застревала. Сначала — между горным склоном и обломками скалы, которые нельзя было сдвинуть, потом — между двумя высокими каменистыми склонами. Приходилось расширять ее кирками и лопатами, оказавшимися, к счастью, в багаже. Все это отнимало массу времени. В это жаркое октябрьское утро караваи не очень-то много проехал.

Жара. Неприятно, конечно, но в Мексике было еще хуже. Намного хуже, особенно в июле. Весьма неподходящее время года для путешествия по этой стране. Прошлой ночью караван, состоящий из повозок и фургонов, пересек мексиканскую границу, и тут их проводник испарился. Именно по этой причине они сейчас и двигались по плохой дороге. Заблудились среди горных цепей, которым, казалось, не было конца. Хотя эта тропа наверняка должна привести куда-нибудь.