— Это не моя вина, — оправдывалась Эбби, наливая шампанское в опустевший бокал. — Это всё мужчины, — она сделала большой глоток. — Я имею в виду, кто еще додумался бы до такого?
Я не стану плакать! Ни за что на свете не стану! — говорила себе она.
Но Эбби все же расплакалась. Слезы, стекавшие по ее щекам, сопровождались многочисленными всхлипами.
Как он мог так поступить со мной? Да еще в прямом эфире, на глазах у миллионов зрителей…
О боже!
Каждый раз, когда Эбби думала об этом, она снова и снова чувствовала унижение.
— Неделя за неделей. Семь недель, если быть точной, — хныкала девушка. — Все это время я пыталась уговорить этого человека принять участие в моем шоу. Да, знаю, он тебе нравился, Монти, — обратилась Эбби к коту. — И мне тоже, — с неохотой призналась она. — Но если бы ты только знал, если бы ты только слышал… Я даже не представляла, Монти! Даже не думала! Лучше бы я сегодня вообще не вставала с постели!
В действительности все обстояло гораздо хуже. Если бы Эбби только могла предположить, насколько сильным будет ее унижение сегодня вечером, она бы уехала в Боливию. И никогда бы не возвращалась.
Ей всегда нравилось, как звучит это название. Боливия. Так романтично, так загадочно, так… по-другому. Но с ее-то везением все наверняка оказалось бы совсем не так. Эбби нравилось и название «Бермудский треугольник», хотя это, видимо, тоже очередной миф…
Очевидно, она выпила слишком много шампанского.
— Хорошо, хорошо, — сдалась Эбби, заметив, с какой укоризной смотрит на нее Монти. — Но если бы ты только слышал, что сказал этот человек! Ты был бы просто в шоке, мой милый котик! — снова заплакала Эбби. — В шоке!
Все поплыло перед глазами. Снова и снова в воображении девушки пролетали события сегодняшнего вечера.
— О боже, Монти, — шмыгнула носом Эбби, — я никогда больше не смогу покинуть эту квартиру! Придется забаррикадировать дверь и поставить решетки на окна. Я просто не осмелюсь снова появиться на людях. — Девушка залпом осушила бокал шампанского. — А когда наши запасы съестного кончатся, мы с тобой умрем с голода! — дрожащим голосом подытожила она.