Нора улыбнулась:

— Эти двое твоих детишек напоминали ангелочков, когда ты приводила их сюда. Особенно маленькая Элизабет со своими огромными голубыми глазами. Сколько ей сейчас?

— Всего четыре, но, можно сказать, и все сорок. Сейчас ее зовут Лизбет. Она решила, раз мы называем мою сестру Триша, вместо Патриции, одну из двойняшек — Бекка, вместо Ребекки, то и она будет — Лизбет.

Нора вытерла мокрой тряпкой стол и положила салфетку и чистый прибор перед Холли.

— Ты ездила на ярмарку в Биг Пайн?

Холли кивнула и сделала глоток кофе.

— Я отвозила несколько коробок со старой посудой и кое-что из мебели, которую привела в порядок зимой. Поэтому я и выехала так рано, чтобы устроить на ярмарке свой прилавок.

— Начинается туристский сезон. Бизнес должен оживиться.

— Ты не представляешь себе, что покупают люди! — усмехнулась Холли. — Но вот в чем дело — я истратила почти все, что выручила. Я пытаюсь убедить себя, что делаю деньги, но меня не покидает ощущение: стоит подсчитать мои доходы и расходы, они будут примерно одинаковы.

— Моя мама тоже… Она покупает всякие бутылочки, баночки десятками! Можно подумать, что они из золота — так она ими увлечена. Отец думает, что она сходит с ума, и, знаешь, у меня тоже возникает такое впечатление. Тебе как обычно или сегодня принести что-нибудь другое?

— Как обычно, — ответила с улыбкой Холли, — я, конечно, начисто лишена воображения.

Нора пожала плечами.

— Воображением вовсе не нужно гордиться. Возьми моего последнего мужа. У него было хорошее воображение. Он воображал, что я собираюсь его содержать, а он будет просто сидеть смотреть телевизор и пить пиво.

Холли расхохоталась.

— Это был твой третий или четвертый муж?

— Четвертый. — Нора весело ухмыльнулась: — Думаю, что и последний. На какое-то время. — Она оценивающе посмотрела на собеседницу. — А ты как? Уже нашла себе номер два?