Вторая порция "беленькой"- уже была разлита по нечистым стаканам, когда Визирь, вновь очень натурально, насторожился:

- Эй, Толян, кто это с замком возится? Или ждешь кого в гости?

Прапор пожал плечами:

- Ничего не слышу, почудилось тебе...

- Говорю, слышал что-то... Поди-ка спроси на всякий случай: береженого, как говорится, и Бог бережет...

Нескольких секунд отсутствия прапора Визирю хватило, чтобы осуществить следующий этап "операции" - влить в стакан Толяна необходимую "добавку": Химик, уже несколько лет работавший на Куба, не подвел и на сей раз. Агония прапора была стремительной и короткой... На то, чтобы упрятать его труп от глаз сестрицы, которая вот-вот должна была появиться на обед, ушло еще несколько минут. Для Мухи была заготовлена своя версия "срочного заказа", в соответствии с которой ее братец якобы отправился за подельниками, следовательно, "ожидать" теперь все за той же бутылкой и отвлекающим маневром предстояло его...

Квартиру с двумя трупами, живописно расположенными возле стола с остатками пиршества и "дурной" водки, которой оба Мухины якобы тра-ванулись, Визирь со Слесарем покинули не мешкая. Теперь, в соответствии с замыслом Куба, можно было подсовывать ментам через Гонга остальных исполнителей, понятия не имеющих, откуда приходили к ним заказы...

Больше всего на свете Кубу хотелось бросить проверку Бакса, не начав ее. "Стар становлюсь и сентиментален" - вот о чем думал он в тог день, когда покидал свой загородный особняк в обществе охранников, с тем чтобы все-таки осуществить задуманное. Размышлять о том, что на самом деле в данный момент он разворачивается, чтобы, возможно, послать роковую пулю в свою собственную, почти позабытую юность, ему не хотелось...

И дело было не только в Баксе, когда-то, в детдомовском детстве, самоотверженно защищавшем хлипкого в те времена дружка от многочисленных чужих кулаков.