Но вторая волна мятежа не пощадила гаитянскую ветвь семейства де Вилларе. Кирк Хорнер написал Андре, что дядя, его жена и три сына убиты, о чем он узнал в свою последнюю поездку на Гаити.

Каково же было удивление капитана, когда два месяца назад Андре приехал в Бостон и попросил помощи. Он рассчитывал добраться до этой страны с помощью старого друга.

— Это совершенно невозможно, — сразу стал отговаривать его капитан. — Дессалин поклялся казнить всех белых, которые попадутся ему на глаза. Как только ты ступишь на землю проклятого острова, за твою голову нельзя будет дать и двух центов.

Кирк рассказал другу все, что сам знал о зверствах гаитянского императора, а потом — и о нем самом.

— Он очень невысокого роста, — сообщил Кирк, — а фигурой — вылитый горилла. Плечи широкие, покатые, шея толстая, прямо-таки бычья, голова посажена с наклоном вперед. Губы толстые, ноздри — необычайно широкие даже для негра, нос — изуродованный. Лоб низкий, чуть не до бровей поросший мелкими иссиня-черными кудрями.

— Да, судя по твоему описанию, он явно не красавец! — рассмеялся Андре.

Его беспечность не понравилась капитану.

— Во всяком случае, ничего смешного в нем нет, — резко сказал Кирк. — Он наводит ужас даже на собственных подданных. Иногда у него бывают приступы зверской жестокости, а временами нападает страшная подозрительность, когда он в каждом видит врага и предателя.

— Я слышал, — заметил Андре, — что он проявил дьявольскую хитрость, пообещав белым поселенцам свою защиту и покровительство в случае, если те сдадутся по-хорошему, а когда они ему поверили, перебил их всех до одного. Это правда?

— Когда в Жереми по его приказу казнили четыреста пятьдесят женщин и детей, улицы города были залиты человеческой кровью, — ответил Кирк. — Даже Кристоф, главнокомандующий Дессалина, пришел в ужас от этой бойни.

Выдержав паузу, чтобы дать Андре возможность осознать услышанное, капитан продолжал: