Приглядевшись к ней более внимательно, он увидел, что у нее красивые глаза — большие, но не голубые, как можно было ожидать после того, как она заговорила по-английски, а темно-серые, того же цвета, как голуби на площади.

— Да вы англичанка! — воскликнул маркиз.

— Да, я англичанка… милорд, и как англичанка… я нуждаюсь в вашей помощи… очень нуждаюсь!

Одежда у нее износилась едва ли не до дыр, но голос принадлежал настоящей леди.

После некоторого колебания маркиз привстал и предложил:

— Присядьте и расскажите, чем я могу вам помочь.

Пока девушка усаживалась на стул, маркиз подумал, что совершает огромную ошибку. Сейчас он наверняка услышит какую-нибудь душещипательную историю… надо было сразу дать ей денег и велеть убираться.

Когда девушка оказалась напротив него, маркиз увидел, что черты ее лица совершенны, а небольшой прямой носик явственно говорит о благородном происхождении.

Вопреки всем приличиям ее руки были без перчаток.

Пальцы у незнакомки оказались длинными, тонкими, изящно закругленными и, как заметил придирчивый маркиз, безупречно чистыми.

Девушка смотрела не на него, а куда-то, в сторону, словно желая заговорить, но смущаясь произнести хоть слово.

Маркиз ожидал от нищенки совсем не такого поведения, поэтому заговорил первым и гораздо мягче, чем обычно привык разговаривать:

— Расскажите же мне то, что собирались.

Неожиданно на ее губах появилась улыбка, и девушка произнесла:

— Дело в том, милорд, что я… была так уверена, что вы не станете меня слушать, что теперь… я несколько… растеряна.

— Почему вы решили, что я не стану слушать? — с любопытством поинтересовался маркиз.

— Потому что все джентльмены, к которым я обращалась, велели мне… уходить прочь.

Она тяжело вздохнула — казалось, вздох исходил из самой глубины ее сердца — и произнесла:

— Я уверена, что это моя вина… я очень плохо умею торговать. И мой отец тоже не умеет… и в этом вся беда.