— Вы не откажетесь от чашечки кофе?

Ему показалось, что глаза у нее неожиданно вспыхнули:

— Я не хотела бы… причинять вам хлопоты… милорд.

— Для меня это пустяки, — небрежно улыбнулся маркиз.

— Я… я так и знала.

Внезапно маркизу пришло в голову, что хоть его собеседница и обращается к нему «милорд», но это не обычная грубая лесть нищего, заискивающего перед каждым англичанином.

Словно догадавшись, о чем он думает, девушка пояснила:

— Когда я услышала, что вы в Венеции… я решила, может, папенька сумеет… показать вам свои картины. Я слышала, что в Англии у вас большая коллекция полотен… и папенька часто рассказывал мне о картинах Ван Дейка, которые хранятся у вас в Винче, в Букингемшире.

Маркиз бросил на девушку удивленный взгляд, но ничего не сказал, и она продолжала:

— Поэтому я надеялась, вы… поймете то, чего не понимают другие… то, что пытается выразить в своих работах папенька…

Она трогательно развела руками и добавила:

— Мне они кажутся очень красивыми… но их невозможно продать.

— И поэтому вы остались без гроша, — подытожил маркиз, чувствуя, что это прозвучало грубо.

— Папенька заболел, — повторила девушка, — и если я не добуду денег, он… умрет от голода… раньше чем от болезни…

Она говорила негромко и спокойно, но маркиз чувствовал невероятное ее внутреннее беспокойство и волнение.

В ее глазах читалась готовность броситься к его ногам и умолять о спасении отца.

Он также догадался, что девушка чувствует всю тщетность своих усилий и надеется, что только спокойный тон привлечет его внимание.

— Как вас зовут? — спросил он.

— Люсия Бомон, — ответила девушка. — Мой отец пишет картины под своим настоящим именем — Бернар Бомон.

Маркиз подумал, что английское имя вряд ли привлекает внимание коллекционеров, многие из них считают, что художник-иностранец лишь тогда интересен, когда работает под каким-нибудь замысловатым псевдонимом.