Тут лорд Дункан сделал паузу, словно ожидая, что маркиз возразит ему, но тот только глотнул бренди и заметил:

— Продолжай, это интересно.

— Ты хочешь, чтобы я перечислил всех прихлебателей и приживалок, мужчин ли, женщин ли, которые паразитируют на тебе, ведь ты богат и, как никто другой, можешь удовлетворить их желания?

— Какие желания? — уточнил маркиз.

— Им хочется праздников, развлечений и появляющегося в твоем присутствии ощущения, что они находятся в обществе.

Маркиз откинул голову и расхохотался.

— Никогда бы не поверил, что ты можешь быть столь проницателен и красноречив, Аластер. А я-то думал, тебе нравится безумствовать со мной.

— Конечно, нравится! — ответил Аластер. — И в то же время я понимаю, что сейчас тебе живется гораздо скучнее, чем тогда, когда мы терпели тяготы и невзгоды армейской жизни, были молоды и горячи и получали от этого удовольствие.

— Все когда-нибудь стареют, — философски заметил маркиз.

Аластер Дункан засмеялся:

— Ты говоришь, словно Мафусаил. В следующем году тебе будет тридцать четыре, но даже в такой старой кляче есть или должна быть хоть искорка жизни!

Маркиз поднялся с кресла.

— Аластер, я не понимаю, к чему ты клонишь, но заглядывать в себя мне почему-то не хочется.

— Именно так я и думал. И еще я очень рад, что ты уезжаешь.

— Ну ладно, пускай я уезжаю оттого, что мне скучно, — уступил маркиз. — Но я уверен, что к тому времени, как доберусь до Венеции, мне уже будет хотеться развернуться, и отправиться обратно домой.

— Буду ждать тебя с распростертыми объятиями, — улыбнулся Аластер. — Жаль только, что я не могу поехать с тобой!

— Бросай армию и собирайся, — предложил маркиз.

Его друг покачал головой.

— Нет, я уже думал об этом, когда заключили мир, но твердо решил: пока не умрет мой отец, у меня не будет владений, о которых придется заботиться, так что лучше уж останусь в армии и найду себе занятие там, чем шататься постоянно из клуба в клуб, с приема на прием, из одной постели в другую.