Не в силах больше находиться в духоте и переносить запах духов Франчески, маркиз тихо выскользнул из кровати.

Он пересек комнату и вышел в примыкающую к ней гардеробную, где камердинер оставлял приготовленную ему одежду.

Закрыв за собой дверь, маркиз глубоко вдохнул, словно наслаждаясь свежим воздухом.

Потянувшись и размяв мышцы, он умылся холодной водой и принялся одеваться.

Маркиз не звал камердинера или кого-нибудь из слуг.

Сейчас он хотел побыть один.

То ли на него подействовала бурная ночь любви, то ли виновато было бледное солнце, поднимавшееся из-за горизонта и разгонявшее стелющуюся над водой Большого канала дымку, но маркизу нестерпимо хотелось побыть одному в тишине. С самого своего прибытия в Венецию он постоянно присутствовал на приемах, одно празднество сменялось другим, его постоянно окружала толпа людей.

Сейчас маркиз жаждал сбежать от мира.

Он привык к самостоятельности, поэтому оделся сам и завязал галстук не менее аккуратно и быстро, чем это сделал бы его камердинер.

Давным-давно маркиз убедился в том, что умеет делать все, что могут его слуги, только гораздо лучше. Хотя проверял свои способности он довольно редко, ему было знакомо чувство удовлетворения от осознания того, что ни с чьей помощью он не смог бы одеться быстрее, чем самостоятельно.

Стояло раннее утро, и прислуга, вероятно, собралась на кухне, поэтому выйдя из гардеробной, маркиз никого не увидел. Он спустился по широкой лестнице, которая вела на первый этаж палаццо к парадному входу, открывавшемуся на Большой канал.

Однако маркиз направился не к дверям, у которых его обычно ждала собственная гондола.

Он вышел через черный ход И оказался на узкой улочке меж больших домов, почти все они были заперты и с закрытыми ставнями окнами.