Кричала она в тот вечер нереально, грозя мне всевозможными карами, и я даже начал надеяться, что она откажется куда-то ехать, но Лари была крепким орешком, и с видом мученицы всё же поехала со мной на вечеринку, где опять устроила «сладкую» жизнь всем девчонкам, которые осмеливались ко мне подойти.

Единственный, к кому она относилась хорошо – это Дан. Когда она смотрела на него, мне реально становилось жалко свою сестру, потому что сейчас она разрывалась между местью мне, и желанием хотя бы пять минут побыть наедине со своим парнем. Но, даже понимая, что есть способ всё уладить, я терпел, потому что ключи от берлоги я точно не собирался отдавать в её руки. Поговорить же с самим Даном у меня опять не вышло и, направляясь домой, я уже с нетерпением ожидал следующего вечера и приезда родителей.

Эту ночь мне опять пришлось провести с Дианой, но я уже всячески старался не доводить дело до слишком громких стонов, потому что когда мы приехали домой, мне показалось, что Лари вот-вот расплачется, понимая, что шанс провести ночь с Даном окончательно упущен. А когда из-за стены не раздалось никаких звуков говорящих о её недовольстве, я отправил Диану домой и пошёл в комнату сестры.

Она на самом деле плакала, лежа в своей кровати, и я долго её успокаивал, пытаясь уговорить потерпеть ещё чуть-чуть и не бросаться в омут чувств с головой, как делали это многие девчонки клана, как только им исполнялось семь лет.

Лари попеременно то сыпала ругательствами в мой адрес, то обвиняла в жестокости и нежелании её понять, а то просто рыдала мне в плечо, проклиная все запреты, и то, что она родилась в семье будущего Лорда, а не в семье обыкновенного вампира, а то, с надеждой смотрела на меня, и упрашивала всё же дать ей ключи, потому что до приезда родителей еще оставалось немного времени. В конце концов, наплакавшись и не получив желаемого, она успокоилась и попросила оставить её в покое.