– Она, наверное, была особенной женщиной.

– Да. Ее всегда связывали очень тесные отношения с дядей Матиасом. – Горе снова темным покровом опустилось на Филиппу.

– Вы приучали ваших сыновей работать в саду? Рейчел не могла представить себе Себастьяна или Аристида в роли садовников, но она надеялась, что этот вопрос отвлечет Филиппу от грустных мыслей.

Пожилая женщина снисходительно улыбнулась.

– Конечно, нет. Они всегда были слишком заняты, а садоводство занимает много времени. – Она покачала головой. – У меня два замечательных сына, но я бы хотела, чтобы в моей семье появилась еще и девочка.

– Я уверена, что, когда они женятся, их жены порадуют вас.

Мысль о том, что Себастьян женится на добродетельной греческой девушке, доставила ей немалую боль, но Рейчел прогнала ее. Она привыкла подавлять в себе порывы.

Филиппа снова покачала головой.

– Они слишком заняты работой, и им некогда искать себе жен.

– Когда придет время... – Рейчел не договорила, потому что заметила странное выражение в темных глазах женщины.

Прежде чем она смогла понять этот взгляд, вернулся Себастьян и сел в конце стола.

– Мама, я бы хотел, чтобы ты сделала кое-что для Рейчел.

Филиппа с любовью посмотрела на него.

– Что такое, сынок?

– Она намеревается отдать имущество матери в благотворительный фонд, но не желает, чтобы были проданы памятные нам... безделушки. – Он взглянул на Рейчел, как бы ожидая, что она подтвердит его слова.

Рейчел кивнула:

– Правильно.

В карих глазах Филиппы, устремившихся на Рейчел, читалось удивление.

– Ты хочешь, чтобы я разобрала вещи твоей матери вместе с тобой?

– Только то, что лежит в ее комнате. Все прочее останется на вилле. – Это показалось ей самым простым решением.