Рейчел хотелось думать, что ее отец – американец и нему ничего не известно о поведении Андреа во время пребывания последней в Европе. Могло получиться так, что его уже нет в живых, так же, как и Андреа. Отогнав от себя мысли о матери, Рейчел заклеила коробку скотчем и выпрямилась, дунув на прядь волос, выбившуюся из хвостика.

Девушка чувствовала себя неуютно в этой ненавистной комнате.

Себастьян поддержал ее идею продать вещи матери на аукционе. Он планировал переделать комнату в ближайшем будущем, желая избавиться от любого воспоминания об Андреа. Конечно, он не сказал ей об этом прямым текстом, но Рейчел и без того все поняла. Себастьян вел себя очень тактично во время их разговора, но его отношение к Андреа Дамакис ни для кого не было тайной.

Рейчел потянулась, подняв руки к потолку, а потом стала нагибаться то в одну, то в другую сторону. У нее болели мышцы и глаза устали. Последние три дня она простояла на коленях, разбирая вещи матери. Кроме того, девушка плохо спала, вспоминая поцелуй Себастьяна.

Она прогнулась назад и сделала мостик. И, стоя в таком положении, увидела мужские ботинки.

Греческое ругательство достигло ее ушей.

От неожиданности Рейчел потеряла равновесие и рухнула на спину, больно ударившись головой.

Себастьян упал на колени и с испугом вгляделся в ее лицо.

– С тобой все в порядке, девочка моя?

Дыхание Рейчел сбилось, и она могла лишь шевелить губами.

Сильные руки схватили ее за плечи и помогли принять вертикальное положение.

– Спасибо, – пролепетала она.

Себастьян осторожно потрогал затылок Рейчел.

– Здесь больно?

– Немножко.

– Шишки пока нет.

– Хорошо.

Он не отпускал ее, и Рейчел почувствовала, как в ней разгорается желание.

– Чем ты занималась?

Краска прилила к ее лицу.

– Делала упражнения.

– А почему упала?