– В лучшую сторону. Я не могу это отрицать.

– И поэтому ты решила остаться в Штатах и приезжать в Грецию только на несколько недель в году?

– Я не могла жить вместе с ними.

– А ты пыталась?

Холодность в его голосе удивила ее.

– Я и не хотела. Мне никогда не нравилось находиться среди хаоса великосветской жизни Андреа.

– Почему ты не хотела смягчить отношение твоей матери к человеку, который столько сделал для тебя, и помочь ему?

Рейчел отступила на шаг и убрала свою руку.

– Нельзя прожить жизнь за другого человека.

– Неужели? – усмехнулся Себастьян, в глубине души понимая, что она права.

Он не смог отговорить дядю от женитьбы на женщине, которая принесла ему так много страданий, и теперь боль, терзавшая его изнутри, мешала ему трезво посмотреть на то, что случилось.

– Их брак изменил твою жизнь к лучшему. Самое меньшее, что ты могла сделать, – это попытаться как-то обуздать свою мать.

– Да не могла я ее обуздать. – Рейчел говорила твердым голосом, но выражение ее лица стало виноватым из-за осознания того, что мать медленно разрушала жизнь Матиаса, а она, Рейчел, была вынуждена просто наблюдать за этим. – Я не могла, повторила она.

– Ты даже не хотела попробовать, – сказал он обвинительным тоном.

Рейчел смутилась.

– Я давно перестала пытаться оказать какое-то влияние на свою мать.

Себастьян заметил, с каким трудом Рейчел произносила слова. Внезапно он ощутил совершенно неуместное желание поцеловать ее губы. Такие мягкие и блестящие, они притягивали его взгляд как магнитом. А глаза... в них не было горечи утраты, они смотрели на Себастьяна доверчиво и призывно.

Черт возьми. Желание поцеловать ее прямо сейчас затмило всепоглощающую боль внутри него, а этого не должно быть.

Вожделение поглощало его целиком всякий раз, когда он подходил к этой прекрасной, но сдержанной девушке. Себастьян чувствовал несовместимое – желание обладать ею и презрение к ее матери – эгоистичной, жестокой женщине, давшей ей жизнь.