Так, значит, он был занят изысканиями. Для каких это изысканий он так разоделся? А еда, о которой он упомянул, – он ел ее в одиночестве?

«Почему я его не спросила? – подумала Кейт, машинально накручивая прядь волос на палец – жест, оставшийся у нее с детства. – Почему не выяснила точно, где он был?»

Может быть, потому, что не хотела услышать ответ?

Она вздрогнула и отвернулась от напряженного лица в стекле напротив.

Райан был вовсе не обязан приходить в восторг, увидев ее. Они давно не молодожены, Бога ради! Они взрослые люди, и у каждого своя жизнь. У него не было причин менять свои планы.

И она прекрасно обойдется без семейного воскресенья в Уитмиде.

Отличный ростбиф, домашние овощи, пирожные с ликером. Крокет после полудня или прогулка с собаками, чтобы нагулять аппетит для не менее роскошного чая… Карты и настольные игры вечером. Ленивая английская сельская жизнь.

«Не надо притворяться, – сказала себе Кейт. – В действительности ты не едешь из-за Салли и Бена, которые будут там с детьми. Боишься укоризненных взглядов. И не хочешь новой ссоры с Райаном на обратном пути».

И она не должна унижать родителей Райана, даже в мысли, добавила она печально. Они ей нравились, хотя теплота, шарм и безграничная энергия мисс Лэсситер заставляли ее чувствовать себя временами неадекватно.

Что делать, если она не привыкла к открытой семейной привязанности, искренности в личных отношениях, к случайному, но чистосердечному гостеприимству?

Кейт остановилась перед дверью в кабинет. Ничто в мире не могло помешать ей открыть ее, войти в комнату и спросить, как долго еще Райан задержится. Она и раньше заходила к нему, обвивала его шею руками, и он отвечал ей, правда, в его ответном движении не было страсти, никакой интимности в прикосновениях.

Но еще никогда она не была отвергнута.

Ну, это все-таки не совсем отказ, поправила она себя. Он сказал: «Позднее». Но Кейт знала, что второй попытки она не сделает.