Их квартира располагалась на верхнем этаже здания, где раньше был склад, и, помимо большой кухни, ванной комнаты и кабинета Райана, включала широкую галерею с деревянной лестницей, ведущей в спальню с еще одной ванной комнатой.

Полы были деревянными, шлифованными, потолки высокими, сводчатыми, а из каждого окна открывался великолепный вид.

Каждый раз, открывая входную дверь, Кейт чувствовала, как дрожь собственника пробегает по жилам. Давно прошли те светлые годы, когда они жили в квартирке и цокольном этаже викторианского дома, где полы потрескивали, окна заклинивало, а сантехника отличалась большой эксцентричностью. Весь первый год они обставляли эту квартиру, прочесывая магазины подержанной мебели и рынки, ища то, что хотели. Однако эклектическая смесь, которую они собрали, не могла вписаться в их новый дом, и они продали большую часть паре, которая купила их старую квартиру.

Здесь мебель на всем пространстве была смежена к минимуму, превалировали оттенки кремового и цвета слоновой кости, со случайными вкраплениями цвета морской волны. Это смотрелось. Один глянцевый журнал советовал использовать серию статей «Работа дома», но, в отличие от Кейт, Райан отказался принимать участие в этих работах, просто сказав, что он не намерен нарушать свой привычный уклад.

Кейт тихонько открыла дверь ключом: Райан мог работать, и нельзя было его беспокоить. Он любил тишину, когда писал, хотя был, терпим к перерывам в работе, особенно если к нему входили с чашкой кофе.

«Я дам ему еще полчаса, а потом чего-нибудь принесу», – подумала Кейт, роняя портфель на софу. Она притихла – вокруг было как-то слишком спокойно, слишком мирно.

Кейт кашлянула.

– Райан, ты здесь?

Только слабое эхо в пустоте ответило ей.

Но он должен быть здесь. Он всегда здесь. К тому же его автомобиль на месте. В другом конце комнаты мигал красный сигнал автоответчика. Кейт отмотала ленту и услышала свое собственное послание.