Лили замолчала, и в комнате повисла гнетущая тишина.

– И что потом? – спросил Хокинс.

– Я не знаю. Я потеряла сознание.

– Вы потеряли сознание?

– Да, – ответила Лили, пожав плечами, затем прищурилась и добавила: – Я никогда не испытывала ничего подобного, мистер Хокинс, и я…

Хокинс предостерегающе поднял руку:

– Меня только что уверяли, что, упав, вы не теряли сознания.

Кровь прилила к щекам Лили.

– Нет, просто у меня случился обморок. А когда я снова пришла в себя, волнение прошло.

По крайней мере до сего момента. Взгляд Лили упал на выпуклость под пиджаком Хокинса в том месте, где, как теперь она знала, находился пистолет. Перед ее мысленным взором внезапно возникла картина: грохот ружейных залпов, запах пороха, лежащие на земле и истекающие кровью тела.

– Вам приходилось когда-нибудь стрелять?

Если ее вопрос и удивил Хокинса, то он не подал виду.

– Если бы я никогда не применял огнестрельного оружия, то мне лучше оставить эту работу.

Ответ был уклончивым, но, может, так и надо.

– Вам удалось разглядеть нападавшего, мисс Кавано?

– Не совсем. Его лицо было закрыто маской, а на руках кожаные черные перчатки.

– Он был белым или латиноамериканцем? Может, черным?

– Белым. Я видела его кожу сквозь прорезь в маске, а глаза у него голубые.

– Размер? Возраст?

На все эти вопросы Лили уже отвечала полиции, поэтому с раздражением проговорила:

– Размер пятьдесят девятый, возможно, шестидесятый. Я не очень уверена относительно его возраста. Судя по тому, с какой силой он меня тащил, не очень старый.

– Вы не заметили, был ли у него акцент? Заикание? Какие-то другие отличительные черты?

– Никакого акцента. Ничего особенного. Он был просто страшным человеком в черном и с оружием.

– Как вам показалось: он нервничал? Или сохранял спокойствие? Злился?