Говорил бы Стас таким тоном, когда они были любовниками, она простила бы ему все. Но он давно уже просто друг. Друзья мужского пола бывают с перспективой, бывают без, до начала отношений и после того, как все закончилось. К первым спешат, едва услышат просьбу, ко вторым не торопятся, даже если они говорят, что это вопрос жизни и смерти. Люба вовсе не собиралась оказывать Самохвалову очередную услугу. Хотя не он ее бросил, и, уж конечно, не она его. Отношения сами собой сошли на нет. Чтобы доказать это, Самохвалов как-то похвастался очередной любовницей, красоткой модельной внешности, а Люба переспала с Люськиным приятелем, «о-очень перспективным женихом». Красотка куда-то испарилась, перспективный жених свозил Любу на модный курорт, где оба умирали от тоски, и по возвращении в Москву по взаимному согласию они расстались. Но то, что у них со Стасом теперь личная жизнь у каждого своя, вошло в норму. Пусть катится ко всем чертям.

Но Самохвалов умел быть настойчивым.

– Вопрос жизни и смерти, – загадочно сказал он. – Ты не пожалеешь.

– Ты кого-нибудь убил? – с интересом спросила Люба. Самохвалов бывший мент и, почти как все они, без тормозов.

– Нет. Люба, я нашел денежную работу, и, если ты мне не поможешь, я на ней не удержусь.

– Хорошо, приезжай, – сдалась она. И даже не спросила, что это за работа. А зря.

Самохвалов явился с букетом роз и бутылкой шампанского, из чего Люба сделала вывод, что она ему и в самом деле очень нужна. Он был выбрит до синевы, даже с порезом на левой щеке, светлые волосы аккуратно расчесаны, а исходящий от пиджака аромат дорогого парфюма так силен, что заглушал запах роз.

«Перестарался», – подумала Люба, принимая на вид восковые, да еще и пахнущие мужской туалетной водой розы, и кивнула на свежую царапину:

– Что с тобой? Ты не предложение, часом, пришел делать?

– Упаси боже! То есть я хотел сказать… Мы ведь просто друзья? – завилял хвостом наглец.

– Да, – вздохнула она. – Проходи, не стесняйся, я тебя не съем.