И так было ясно, что она просто хотела свободы, хотя бы на несколько минут.

– О, простите, что выгоняю вас, – произнес лорд Эркли, садясь рядом с принцессой, – если хотите, я сейчас же уйду.

– Н-нет. Я не должна быть здесь… и…

– Никто не узнает, – утешил ее лорд Эркли, – и давайте забудем обо всем, кроме красоты ночи. Идя по парку из казино, я чувствовал себя как бы в другом мире.

–Я тоже пытаюсь испытать это, – ответила принцесса, – но иногда я спрашиваю себя, есть ли он, этот другой мир.

– Конечно же, есть! – воскликнул он. – Мир, который мы воображаем себе и о котором временами мечтаем, он так же реален, как этот, и гораздо более прекрасен.

Лорд Эркли сам удивился своим словам, но чувствовал, что именно эти слова сейчас так нужны были принцессе.

– Это правда? – спросила она по-детски, как бы прося подтверждения.

– Ну конечно, – заверил он ее. – И этот мир ждет нас, его просто нужно найти. Но мы слишком заняты или слишком глупы, а иногда просто… нам не везет.

– А если мы… несчастливы, его легче найти? Он покачал головой.

– Не думаю… По-моему, когда человек несчастлив, он окутан каким-то непроницаемым туманом. У него должна быть свобода проникать через этот туман, постичь, казалось бы, непостижимое.

– Я… понимаю вас, – сказала принцесса, – вы мне очень… очень помогли.

– Думаю, – продолжал лорд Эркли, – никогда нельзя терять веру.

Она повернулась, посмотрела на него своими бездонными темными глазами и произнесла:

– Я никогда не думала… что такие люди, как вы… понимают. – Он улыбнулся, а она добавила: – Нет, это грубо… но я думаю, вам понятно, что имею в виду. Вы часть мира, который внушает мне страх, мира, который суров и хрупок… и безжалостен.

Лорд Эркли знал, что принцесса думала не о своих страданиях, а о судьбе принца Фридриха, покинутого людьми, которые старательно выслуживались перед ним до его травмы. Они подражали кайзеру, да и вообще в духе немцев было признавать только физически полноценных людей и забывать калек.