В эту минуту влюбленным казалось, что они стали единым целым: их сердца бешено колотились, а души слились, как их губы. Им обоим хотелось только одного - чтобы никогда не кончалось это горячее буйное блаженство.

Супруги лежали, не в силах оторваться друг от друга, пока, наконец, к ним не вернулось дыхание. Только тогда Тревис перекатился на спину, все также крепко прижимая жену к чуть влажной груди.

- Это никогда не кончится! - благоговейно прошептала она.

- И пускай продолжается, - с энтузиазмом подхватил Тревис, - ну, хотя бы до нашей смерти. А там посмотрим, может быть, нам и в раю удастся отыскать укромный уголок, чтобы позабавиться? - и он весело хмыкнул. - А, может быть, рай - это просто один долгий миг наслаждения, как ты считаешь, милая?

Китти игриво шлепнула его плечу, - Гореть тебе в аду, Тревис Колтрейн, ... , ведь это же самое настоящее богохульство!

- Тогда ты будешь гореть вместе со мной, принцесса, ведь именно ты довела меня до этого!

Они долго лежали, прижавшись друг к другу, в блаженном молчании. Наконец Китти уже не могла сдержать любопытство, терзавшее её, - Скажи, наконец, что хотел от тебя Президент?

Ей показалось, что у мужа на мгновение перехватило дыхание.

- Скажи, Тревис, в чем дело?, - взмолилась она, чувствуя что-то неладное.

Внезапно руки его разжались и, выпустив её из своих объятий, он откинулся на траву и поднял задумчивый взгляд к небу, на котором уже появились первые звезды.

Китти притихла рядом, сдерживаясь из всех сил, зная, что муж никогда ничего не скажет прежде, чем не сочтет, что настало подходящее время. Так уж он привык и не было смысла торопить его.